Посмотрите, что происходит в Японии. Дело даже не в вере, а в безбожье внутреннем, в отсутствии представления о том, что ты не один живешь. И вот это постоянное использование, унижение окружающего мира приводит к тому, что Господь говорит: «Ребята, вы чего делаете?» И посылает бедным японцам девятибалльное землетрясение с цунами.
Я вывел формулу русского человека. Вот она: русским человеком может быть только тот, у кого чего-нибудь нет, но не так нет, чтобы обязательно было, а нет — и хрен с ним.
Не будет никаких парт, будут чайные, самоварные комнаты. В них большие артисты, Табаков, Миронов, скажем, будут читать русскую прозу.
Если гнаться за зрителем и за кассой, мы будем получать картины типа «Гитлер капут.»
Писать роман или картину можно «в стол», но кино «для себя» — вещь, может быть, и заманчивая, но малоперспективная. Оправдание «я так вижу» или «это моя искренность» не работает, если ты ограничен в своих возможностях, не имею в виду финансовые — внутренние. Великий Сергей Аполлинариевич Герасимов на такие высказывания студента говорил: «Искренность котенка — в «мяу». Попадание должно быть больше, шире, объемнее.
Не страшно, когда тебя ненавидят ни за что. Страшно, когда есть за что ненавидеть.
Плюрализм — это когда плохое перестают отличать от хорошего.
Актёр должен выкладываться на все сто, даже если режиссёр ничего не стоит.
Если я что-то утверждаю, я не обязан представлять доказательства. Если вы утверждаете обратное, опровергая меня, это вы должны доказательства представлять.
Радость замечательна нечаянно.
Не надо уподобляться собаке, которая на Вас лает. Вы же не встаете на четвереньки и не лаете в ответ? Лучше всего не обращать внимания и она отстанет.
Ведь что такое было крепостное право? Крепостное право — это патриотизм, закрепленный на бумаге. Человек был связан со своей землей-матушкой не только чувством долга, но и документально. Крепостное право — это мудрость народа, это четыреста лет нашей истории. И теперь, когда мне предлагают вычеркнуть эти четыреста лет из нашей истории вычеркнуть, я говорю «Братцы, так вы что же думаете, наши предки дураками были?»
Я не хочу быть понятным, я хочу быть понятым.
А про свободу совести, вы тоже правы… Потому что достаточно людей и тогда было и сейчас есть, действительно свободных от того, что называется совестью.
Не путайте белое с острым.
А на что вы жалуетесь, господа?! Чего у вас нет тут такого, кроме пармезана, что есть там?
Провокация — очень полезная вещь с точки зрения бизнеса.
Публичное возмущение придает значимости любому дураку.
С подачи большевиков сейчас в России думают, что крепостное право было чем-то вроде североамериканского рабства. Но это были отнюдь не отношения раба и хозяина, а сыновей и отца. Многие крестьяне не хотели никакой «свободы.»
В связи с известиями о том, что мне закрыт въезд на Украину, я испытываю такое же чувство, которое, как мне кажется, испытывал бы Сергей Михайлович Эйзенштейн, если бы ему запретили въезд в фашистскую Германию в 1939 году.
Вот вы говорите — воспитание. Как-то иду я по Тверской, стоят девушки легкого поведения. Узнали меня. Одна из них попросила автограф. «Как тебя зовут?» — спрашиваю. «Наташа». Я пишу на блокнотном листочке: «Милой Наташе…» А она: «Спасибо, Никита Сергеевич, я на ваших фильмах воспитывалась!» Вот такая история.
— А может, стоило отдать эти 55 миллионов ветеранам?
— Это не сравнимо. Это все равно что сказать: «Давайте не будем строить храм Христа Спасителя, а деньги на его постройку отдадим людям».
Я не снял ни одного фильма по идеологическим соображениям, в угоду власти и лично генеральному секретарю, я не работал по заказу, мне ни за одну свою картину не стыдно. Я никогда не был членом партии — никакой.