Сталин и министр иностранных дел Франции Пьер Лаваль обсуждали, сколько дивизий каждая из сторон смогла бы выставить против Германии. Затем Лаваль попросил «сделать что-нибудь для поощрения религии и католиков в России. Это так помогло бы мне в делах с папой». «Ого! — воскликнул Сталин. — Папа! А у него сколько дивизий?»
Я был влюблен (действительно) в пять женщин, Испанскую Республику и 4-ю пехотную дивизию.
Для меня не важно, на чьей стороне сила; важно то, на чьей стороне право.
Papiez? A ile on ma dywizji? (Папа! А у него сколько дивизий?)
Я служу Родине своей Великой России так, как служил ей всё время, командуя кораблём, дивизией или флотом.
И мы могли бы вести войну против тех, кто против нас. Так как те, кто против тех, кто против нас, не справляются с ними без нас.
А нужна ли кладбищенская ограда? Те, кто по ту её сторону, выйти не могут; а те, кто по эту, вовсе туда не хотят!
Я бы предпочёл, чтобы он дал мне ещё одну дивизию.
Я хочу полк, потом — дивизию, а это-то зачем? Ничего я не понимаю, и заниматься этим не хочу.
Книга 10. Активная сторона бесконечности