Я боюсь смерти, потому что у меня есть желания. Пока есть желания, человек боится смерти. А когда желаний нет — перестает.
Когда я боюсь чего-то — я бросаю этому вызов. Жить в страхе просто глупо.
Люди со склонностью к мегаломании отличаются от людей, склонных к нарциссизму, тем, что хотят быть скорее могущественными, чем привлекательными, — чтобы их скорее боялись, чем любили. К этому типу относятся многие сумасшедшие и большая часть известных нам из истории великих людей.
…есть люди, которые боятся самого страха.
Человек не боится одиночества, он боится остаться наедине с собой.
Нужно бояться не себя,а своих желаний.
Мы живем в вечном страхе. Порой нам бывает страшно признаться даже самим себе в своих истинных чувствах, в своих желаниях, в своих мыслях. А все потому, что мы так боимся, что кто-то может увидеть нас настоящих, искренних, ранимых, а потому, беззащитных… Мы боимся лишний раз признаться близким людям, как они для нас дороги и как сильно мы их любим, а тем, кого не любим, боимся сказать, что пришло время расстаться…
Мы боимся. И в то время, пока мы скованы страхом, за нас начинают говорить наши тени.
Только о великом стоит думать, только большие задачи должен ставить себе писатель; ставить смело, не смущаясь своими личными малыми силами.
Есть два рычага, которыми можно двигать людей, — страх и личный интерес.
Ты всегда будешь бояться своих страхов, если не начнешь делать то, чего боишься.