Говорят, что надежда умирает последней. Я бы убил ее первой. Убита надежда — и пропадает страх, убита надежда — и человек становится деятельным, убита надежда — и появляется самостоятельность.
Вокруг — пустота. Лишь вода… Пустота?
Разве вода — пустота? Да,
всё — пустота. Лишь цветок… Вокруг пустота.
Но что же цветок тогда? Вокруг пустота… И ветерок… Пустота?
Ветерок — пустота?.. Да,
всё — пустота. Лишь мечта… Вокруг пустота.
Но разве пуста мечта?
Череп русского человека — тюрьма, где томятся, чахнут и умирают его истинные мысли.
Без надежды увидеть свет.
Надежда обречена на одиночество, поскольку умирает последней.
Ах да. Это дети. Маленькие, резвые: шаловливые надежды. Их было так много, и так весело и людно было от них на душе, — но одна за другой умирали они.
Но кто может льстить себя надеждой, что был когда-либо понят? Мы все умираем непознанными. Так говорят женщины и так говорят писатели.
Надежда умирает последней, но у нас нет Надежд, поэтому пусть последним умираю Я.
Настоящая дружба не разрушает ни надежды, ни страха, ни заботы о собственной выгоде. Дружба умирает с человеком, а человек умирает за дружбу.
Надежда не перестаёт бороться, хотя бы её борьба была обречена на неудачу, — нет, напротив, надежда только и возникает среди бедствий и благодаря им.
Война возникает с обеих сторон, чувствующих, что у них есть надежда на победу.