Право жить есть такой щедрый, такой незаслуженный дар, что он с лихвой окупает все горести жизни, все до единой…
Я определённо заметил, что стоит мне поголодать несколько дней подряд, как мой мозг начинает словно бы вытекать и голова пустеет. Она становится лёгкой и бесплотной, я больше не чувствую её у себя на плечах, и мне кажется, что, когда я на кого-нибудь гляжу, глаза мои раскрываются до невероятности широко.
Один дает мало, но и это много для него, другой отдает все, и ему это нисколько не трудно; кто же отдал больше?
I am not worthy to speak loudly of Adolf Hitler, nor do his life and deeds call for sentimental arousal. He was a warrior, a warrior for mankind, and a preacher of the gospel of justice for all nations. He was a reformer of the highest order, and his historical fate was that he lived in a time of unequalled cruelty, which felled him in the end. Thus the ordinary Western European may look upon Adolf Hitler. And we, his close followers, bow our heads at his death.
… I will exile my thoughts if they think of you again, and I will rip my lips out if they say your name once more. Now if you do exist, I will tell you my final word in life or in death, I tell you goodbye.
I love three things," I then say. "I love a dream of love I once had, I love you, and I love this patch of earth."
"And which do you love best?"
"The dream.
Truth is neither ojectivity nor the balanced view; truth is a selfless subjectivity.
Что у тебя с глазами? Они совсем красные. Ты плакал?