Если женщина не сдаётся, она побеждает, если сдаётся — диктует условия победителю.
Критиковать — значит доказывать автору, что он не сделал этого так, как сделал бы я, если б умел.
Солдаты, вы сделали всё, что могли, ради величия нашей нации! От неё осталась уже только одна половина.
Саранча — стихийное бедствие, хотя в одиночку она совсем не страшна. То же самое и с дураками.
Анекдот — это комедия, спрессованная в секунды.
Всё-таки прогресс существует: вместо военного насилия — насилие без войны.
Капитализм. Я делаю это не для себя, а ради денег.
Век машин: заменить цель скоростью.
Есть несколько способов разбивать сады: лучший из них — поручить это дело садовнику.
Наша нация приходит в упадок. Великие мужи перевелись. Уже столько времени ни одного торжественного погребения!
Законное правительство — то, у которого превосходство в артиллерии.
О воле народа обычно говорят те, кто ему приказывает.
Коза на привязи. «До чего тесен мир!»
Любой может сказать: «В нас живы великие заветы Гуса», — но у кого повернется язык сказать: «Во мне живы великие заветы Гуса»?
Журналисты несколько схожи с Данаевыми дочерьми, которых боги приговорили наполнять водой бездонную бочку.
Мне известны причины революции в Мексике, но я ничего не знаю о причинах ссоры у ближайшего соседа. Это свойство современного человека называется космополитизмом и вырабатывается в результате чтения газет.
Слышать — это больше, чем понимать слова.
Если человек что-нибудь работает, так он должен делать это либо для собственного удовольствия, либо оттого, что умеет делать именно это дело, либо, наконец, ради куска хлеба; но шить сапоги из принципа, работать из принципа и из моральных соображений, значит попросту портить материал.
Дубина: «А если бы вы знали, какие у меня корни!»
В людях больше истины, чем в словах.
Адам нарвал себе незрелых плодов, за что и был изгнан из рая. И с тех пор плоды древа познания остаются и останутся впредь незрелыми.
Сама по себе саранча ещё не наказанье Господне, она становится наказаньем Господним, когда её много. Так же и с дураками.
Думаю, это неплохое определение, поскольку оно абсолютно точно и ровным счётом ничего не объясняет.
Любой скандал живет не больше недели, а если поднят очень уж сильный шум — дней десять.
Никакая чужая жертва во имя мира не может считаться слишком большой.
В редакции: «Тут вот сообщение, что найдено средство против бубонной чумы. Вы не знаете — наша партия за чуму или против?»
Представьте себе, какая была бы тишина, если бы люди говорили только то, что знают.
Что касается Страшного суда, думаю, Господь Бог будет не в состоянии судить грешников, потому что знает их чересчур хорошо.
Какое несчастье — возбуждать столько симпатий.
Чем сложнее действие, тем проще персонажи.
Договоры существуют для того, чтобы их выполнял более слабый.
Мужчина может вынести все, кроме слез женщины, причина которых — он.
Раб: Я был бы на многое способен, если бы мне приказали.
Когда животное бьют, глаза его приобретают человеческое выражение. Сколько же должен был выстрадать человек, прежде чем стал человеком.
Самые лучшие мысли приходят по глупости.
Если не можешь сделать сам — по крайней мере, помешай другому.
Кошка полна тайны как зверь; собака проста и наивна, как человек.
Всё-таки не так плохо: нас не продавали — нас выдали даром.
Читатель: За всю неделю ни одной мировой катастрофы! Для чего же я покупаю газеты?
Книга должна создавать читателя.
Флюгер на ветру: «Наконец-то я опять нашел новое направление».
Искушенный полемист никогда не бывает побежден. Этим-то и отличается полемика от любого другого вида спорта. Борец на ковре честно признает себя побежденным, но, кажется, ещё ни одна полемика не кончалась словами: «Вашу руку, вы меня убедили».
Все верно: человек заводит собаку, чтобы не было чувства одиночества. Собака в самом деле не любит оставаться одна.
Люди разучились читать рассказы главным образом потому, что научились читать слишком быстро.