Я хотела бы по примеру украинской полиции набрать новых и обучить семейных врачей. Они бы получали зарплату 20 тысяч гривен (на врача и на помощника), им дали бы компьютерную программу и они вели бы запись участка на 1000-1200 человек.
Я бы хотел умереть, как моя мать. Она была дома, занималась обычными делами, а потом сказала моей сестре: «Приготовь, пожалуйста, чаю, я собираюсь прилечь». Когда через пару минут сестра вошла в комнату с чаем, моей матери уже не было.
Если ты возвращаешься в девять вечера вместо семи и он ещё не позвонил в полицию, — значит, любовь уже кончилась.
Он хотел… ну и что он хотел? Проинформировать людей? Да. Вызвать у них беспокойство? По крайней мере, у некоторых. Чего он не ожидал, так это того, что его слова окажутся несущественными. Новостной листок выходит, и… ничего. Всем просто плевать.
Я хотел показать бессилие людей, чтобы они боялись выходить на улицу.
Война убивала человека, но не смогла убить в нем человеческое.
Он позвонил в машину, чем удивил моего водителя, смертельно его напугал. Водитель выскочил из-за руля и сказал: «Там президент звонит, я по глупости спросил: какой ещё президент?»
Бог правду видит, да не скоро скажет. Что за волокита?
Когда Буша избрали на второй срок, мне позвонил один из моих европейских друзей. «Вы что, снова избрали этого парня? — спросил он. — Вы избрали его после всего, что он сделал?» И я пробормотал: «Прости». Помню, что я хотел сказать что-нибудь еще, но вдруг понял, что мне абсолютно нечего добавить.
Я хотел, чтобы люди боялись спать, боялись жить.