Свобода умирает тогда, когда она не нужна.
Who is the happier man, he who has braved the storm of life and lived, or he who has stayed securely on shore and merely existed?
Если бы я написал всю правду о том, что узнал за последние десять лет, около 600 человек, включая меня, сейчас бы гнили в тюрьмах от Рио до Сиэтла. Абсолютная правда — очень редкая и опасная вещь в контексте профессиональной журналистики.
Единственное отличие между умным и безумным — это приставка «без», а кроме того, у умного достаточно власти, чтобы держать безумного взаперти.
Хорошие люди пьют хорошее пиво.
Эти наивные уроды полагали, что можно обрести мир души и понимание, купив за 3 доллара таблетку радости, а результат — поколение пожизненных калек, так и не понявших главную старую, как мир ошибку наркокультуры — Убеждение, что Кто-то или Что-то поддерживает свет в конце тоннеля.
К диско я отношусь точно так же, как к герпесу.
Maybe it meant something. Maybe not, in the long run, but no explanation, no mix of words or music or memories can touch that sense of knowing that you were there and alive in that corner of time and the world. Whatever it meant.
Шестидесятые были эрой запредельной реальности.
В обществе, где виновен каждый, единственное преступление — быть пойманным. В мире воров единственный смертный грех — это глупость.
Возможно, нет никакого рая. Или всё это — пустая болтовня, продукт безумного воображения ленивой пьяной деревенщины откуда-нибудь из Алабамы, чьё сердце переполнено ненавистью, но кто нашёл способ жить там, где дует настоящий ветер — где можно поздно ложиться спать, веселиться, быть диким, пить виски, гонять по пустым улицам и не иметь в голове ничего, кроме желания любить кого-то и не быть арестованным.
Никаких больше игр. Никаких бомб. Никаких прогулок. Никакого веселья. Никакого плаванья. 67. Это на 17 лет больше, чем 50. На 17 больше того, в чем я нуждался или чего хотел. Скучно. Я всегда злобный. Никакого веселья ни для кого. 67. Ты становишься жадным. Брось ребячиться. Расслабься — будет не больно.
Если и вправду есть Рай и Ад, мы можем с уверенностью утверждать, что Ад — это такой сильно перенаселенный Феникс: чистое, хорошо освещенное место, залитое солнцем, полное снотворных, и банальностей, и быстрых машин; где все кажутся почти счастливыми, кроме тех, кто осознал, что в его сердце что-то не так… кто медленно и ровно движется к окончательному безумию, которое приходит вместе с мыслью, что здесь нет как раз того единственного, что нужно по-настоящему. Утеряно. Не доставлено. No tengo. Vaya con Dios.
Too weird to live, too rare to die!
Рай там, где дует настоящий ветер — где можно поздно ложиться спать, веселиться, быть диким, пить виски, гонять по пустым улицам и не иметь в голове ничего, кроме желания любить кого-то и не быть арестованным.
Музыкальный бизнес – это жестокая и неглубокая денежная яма. Длинный коридор, где воры и сутенёры свободно бегают, а хорошие люди умирают как собаки. Есть в нём также и отрицательные стороны.
Мораль временна, мудрость вечна.
Долгое время у меня была своя концепция смерти.
Ходи гордо, надирай задницы, учи арабский, люби музыку и никогда не забывай, что ты появился из длинной очереди искателей правды, любовников и воинов.
Последний поезд, отправляющийся откуда бы то ни было, никогда не будет полон хороших парней.
Слишком странный, для того, чтобы выжить, слишком ценный, для того, чтобы умереть!
Я обречен на поиски смысла в абсолютно бессмысленных вещах.
Страх — это просто еще одно слово для определения непонимания.
Если вы собираетесь стать сумасшедшим, договоритесь, чтобы кто-то платил вам — в противном случае вас просто упрячут.
Я назвал охранников нацистскими ***сосами, и, чтобы попасть в Белый Дом, мне пришлось дать обещание, что я никого больше не назову нацистским ***сосом.
Цивилизация заканчивается на берегу океана. Дальше человек просто становится частью пищевой цепочки, совсем не обязательно оказываясь наверху.
Я не порекомендую секс, наркотики и безумие каждому, но в моем случае они всегда работали отлично.
Единственное, о чем я жалею, — что не сбежал когда-то с губернаторской дочкой.
Молись Богу, но держись подальше от скал.
Мы были воинами лишь тогда, когда наши племена были сильны, как реки.
Я не был горд тем, что узнал, но я никогда не сомневался, что это стоило знать.
We are all alone, born alone, die alone, and—in spite of True Romance magazines—we shall all someday look back on our lives and see that, in spite of our company, we were alone the whole way. I do not say lonely—at least, not all the time—but essentially, and finally, alone. This is what makes your self-respect so important, and I don't see how you can respect yourself if you must look in the hearts and minds of others for your happiness.
Есть огромная разница между тем, чтобы быть виновным и быть арестованным.
Мой дом не является неприступной крепостью, как о нем любят говорить некоторые журналисты. Это просто старый бревенчатый дом. Единственное, что действительно делает его неприступным, — моя репутация. Когда люди знают, что здесь их могут пристрелить, они будут держаться подальше.
Самый революционный поступок, какой только можно совершить в современном обществе, — это быть счастливым.
В Америке мифы и легенды практически неубиваемы.
Нельзя скучать по тому, чем никогда не обладал.