Любовь без уважения не может ни далеко зайти, ни высоко подняться — это однокрылый ангел.
Зарево охватило треть неба, блестит в церковном кресте и в стёклах господского дома, отсвечивает в реке и в лужах, дрожит на деревьях; далеко-далеко на фоне зари летит куда-то ночевать стая диких уток… И подпасок, гонящий коров, и землемер, едущий в бричке через плотину, и гуляющие господа — все глядят на закат и все до одного находят, что он страшно красив, но никто не знает и не скажет, в чем тут красота.
Вы думаете, что мне далеко просто. Мне далеко не просто!
Мне снилось: я сидела на снегу
И слабою рукой чертила строфы.
Ты вдруг спросил: «Далеко до Голгофы?» —
А я тебе ответить не могу…
Мне снилось, я сидела на снегу,
Разглядывала сердца отпечатки,
Что ты скормил голодной, старой чайке
На каменистом, сонном берегу.
Мне снилось, я сидела на снегу
Совсем одна. И море замерзало.
А я — впервые ясно понимала,
Что тень Двоих — напрасно стерегу!
Конечно же, вернуться сюда к тебе было нелегко. Уж лучше б мне было удрать далеко-далеко.
Где-то далеко, где-то далеко идут грибные дожди.
Ты подарок, который далеко, а я далеко не подарок.
На лёгких мыслях высоко не взлетают — в тяжёлом раздумье далеко не плывут.
Нужно зайти слишком далеко, чтобы знать, как далеко можно зайти.
Любовь без уважения далеко не идёт и высоко не поднимается: это ангел с одним крылом.