Это не ужас — это прекрасно. Это разговор со смертью, это пограничная ситуация, которая позволяет тебе ценить жизнь.
Он сбежал. И попал ко мне в руки. Если бы не сбежал – жил бы. И, может быть, не пил… Хотя он и сейчас не пьет…
Дима Билан бил дебила, но про дебила уже было.
Встречаются людские души, к познанию которых нет ни малейшего интереса. Ровно как и скалистые пропасти, не вызывающие желания рисковать. И вторые, и первые слишком полны ужасом смерти.
Она пила! Пила капельки пота, выступившие на человеческом лбу.
О пользе голодания: «Да, сегодня первый день Великого поста, сегодня вообще ничего нельзя потреблять. Это, конечно, по монастырскому уставу. Сегодня целый день я пил только воду. Позволил себе только несколько чашек чаю. Это нужно! Свою плоть надо истязать.»
Мы так часто пилим, что совсем забывает заточить пилу.
Тот не искренний влюбленный, кто не выпьет из милых рук чашу огненного яда вместо искристого вина.
Меня спрашивают «Что вы испытываете, когда в фильме держите в руке револьвер?». Это вызывает у меня смех. Ибо револьвер, который я держу в фильме, и тот, которым я пользовался в Индокитае, не одинаковые. К этому надо прибавить и то, что в фильме рука не дрожит.
Кто пил чай? Чей чай? Зюганов пил? Замените.