Бетон, это вы… это они… это я … это мы… Бетон, товарищи, — это история человека!
Я не против того, чтобы к нам кто-то приезжал. Но они должны вести себя в соответствии с общепринятыми нормами. Когда мы едем в Объединённые Арабские Эмираты, нам говорят, что не нужно куда-то ходить в шортах, женщинам не нужно ходить в открытой одежде, не надо употреблять на публике алкоголь. И мы этого не делаем. А у нас нормально не танцевать лезгинку на Манежной площади. И задирать женщин на улицах нельзя. У нас своих хамов и хулиганов достаточно. Они видят женщину в юбке и без косынки и считают, что имеют право её оскорблять. У меня есть жена и дочь, поэтому таким гражданам России я говорю: «Уматывайте к себе домой!» Мне всё равно, какой у них паспорт. Если мы поедем в Грозный, хотим мы того или нет, нам придётся соблюдать их правила и традиции. Я хочу, чтобы и здесь они соблюдали наши правила и традиции. Поэтому дело не в национальности. Если тот же чеченец вырастет в Москве и закончит московскую школу, он будет обычным москвичом, и ему в голову не придёт делать все эти вещи. Про азиатов же я вообще ничего не говорю, потому что с ними нет никаких проблем в Москве.
Никогда не сожалейте. Если это было хорошо, то это замечательно, а если это было плохо, то это опыт.
Я — это я для меня и ты для себя, ТЫ — это я для тебя и ты для меня, ОН — это Джа, который нас вместе свел, МЫ — это мы с тобой, ВЫ — это как к уродам обращаться, а ОНИ — это и есть всякие уроды-мудаки-зануды, нам ненужные и неинтересные.
Группа — это что-то больше, чем музыка, или песня, или слова. Группа — это всё таки… это… группа… это банда! Это душа…
Ты уверен, что все это правда? — Я уверен, что все это журналистика. — И что это значит? — Это значит, что в данный момент это правда.
Театр. Конечно, театр. Это фундамент, это основа, это все.
Мечты — это когда думаешь, что будет лучше, чем будет.
Ностальгия — это когда думаешь, что было лучше, чем было.
Реальность — это когда есть, что есть.
А счастье — это когда не думаешь, что есть, что было, и что будет.
Каким превосходным доказательством могущества одеяния явился юный Оливер Твист! Закутанный в одеяло, которое было доселе единственным его покровом, он мог быть сыном дворянина и сыном нищего; самый родовитый человек едва ли смог бы определить подобающее ему место в обществе. Но теперь, когда его облачили в старую коленкоровую рубашонку, пожелтевшую от времени, он был отмечен и снабжен ярлыком и сразу занял свое место — приходского ребенка, сироты из работного дома, смиренного колодного бедняка, проходящего свой жизненный путь под градом ударов и пощечин, презираемого всеми и нигде не встречающего жалости.
Это только ты и я.
Это глаза и взгляд.
Это истинное общение.
Это более значительно.