Хоть и не каждый день возвращаешься с добычей, однако ж, на охоту отправляешься ежедневно.
Вид народных масс действует угнетающе.
Моря не знает никто, кто не видел Нептуна.
Предложения должны входить в сознание, как гладиаторы на арену.
Проза разбитых партий тотчас же утрачивает силу.
I had always been man enough to ruin myself without help.
Вещи притягиваются и отбираются благодаря нашему состоянию: мир таков, какими свойствами обладаем мы. <…> Вот почему так важно, чтобы мы работали над собой.
Из одной статьи о Китае я выписал несколько приглянувшихся мне сентенций:
«Когда рот на замке, каждое слово — пословица».
«Не старайся болотной лягушке рассказывать об океане».
«Кто оседлал тигра, слезть уже не может.»
Liberalism is to freedom as anarchism is to anarchy.
Если класть по нескольку кирпичей в день, то лет через шестьдесят-восемьдесят можно жить во дворце.
У весны есть своя земноводная сторона, прохладное, нежное очарование, с любовными играми на подтаявшем льду.
Зрители, толпой вытекающие из кинотеатра, похожи на массу очнувшихся ото сна людей.
В нашей голове, в нашей груди располагается та арена, где под покровом времени сходятся в поединке судьба и свобода.
Новый плод должен вызревать в человеке, а не в системах.
Дневник — идеальный жанр для того, в ком столь острая способность к наблюдению сочетается с ничем не притуплённой чувственностью.
The partisan wants to change the law, the criminal break it; the anarch wants neither. He is not for or against the law. While not acknowledging the law, he does try to recognize it like the laws of nature, and he adjusts accordingly.
День был прекрасен и, словно ковёр, изобиловал большими и маленькими картинами.
Внешние принципы организации возрастают в той мере, в какой утрачивается внутренняя гармония. Так, число врачей увеличивается в той пропорции, в какой пропадает целебная сила.
Существуют две разновидности дисциплины — та, что, подобно прижиганию, действует снаружи вовнутрь и закаляет человека, и другая, что подобно свету, лучится из сердцевины вовне и, не отнимая у него мягкости, делает человека бесстрашным. Для первой нам всегда нужен наставник, в то время как другая нередко, как зерно семени, зарождается в нас самих.
Как ученики мы не имеем права стариться, нам всегда должно быть шестнадцать.
Много шарма, правда, почти без индивидуальности; но если быть честным, кто же предпочтёт тому обратное.
Накопилась такая масса противоречий, что разрешить её можно было только огнём.
Tell me your relation to pain, and I will tell you who you are!
Мы не задумываемся о пользе и практической выгоде, нам ни к чему комфорт, нам нужно только необходимое — то, чего хочет судьба.
Историческая система тоже, чтобы выстоять, должна обращаться в огонь подобно космосу.
Как люди, мы несём на себе некую печать суверенности, сломать каковую непросто, если только мы сами её не повредим.