…Обвинители возлагают на меня ответственность за концентрационные лагеря, за уничтожение евреев, за действия эйнзатцгрупп и так далее. Все это не соответствует ни предъявленным доказательствам, ни истине… Вопреки общераспространенному мнению, я решительно и категорически заявляю, что не знал о деятельности Гиммлера… В вопросе о евреях я также долго заблуждался… Я никогда не попустительствовал их биологическому уничтожению… Сегодня, после разгрома империи, я вижу, что меня обманывали… Я от души приветствую ту идею, что истребление народов должно быть заклеймено международным соглашением как преступление и должно строжайшим образом наказываться!.. Я не могу, господа судьи, разделять с Гиммлером и Гейдрихом ответственность за то, что они натворили в империи. Мое имя, моя честь и моя семья являлись для меня слишком священными… Самый важный вопрос, который необходимо было, с моей точки зрения, решить, — это вопрос о том, улучшит ли дело моя отставка… или же я, находясь на этом посту, должен сделать все, чтобы в действительности изменить те условия, которые стали здесь известными… С моей точки зрения, я мог воздействовать на Гитлера, Гиммлера и других лиц и потому совместил со своей совестью обязанности начальника РСХА. Я считал своим долгом лично выступить против несправедливости… Можете улыбаться, можете негодовать, но только забота о жертвах гитлеровского произвола понудила меня остаться на посту шефа гестапо…
I have talked to you in the past but we have always exchanged pleasantries. And it has always been assumed that I am Kaltenbrunner, the big bad man next to Himmler and the successor of Himmler. But I think you can see by this time, after having treated my brain hemorrhages, both in the hospital and here in my cell, that I am not the disagreeable, uncouth fellow the public probably thinks because of all the atrocities committed under Himmler's rule, and of which I am totally innocent.
I do not feel guilty of any war crimes, I have only done my duty as an intelligence organ, and I refuse to serve as an ersatz for Himmler.
(While smiling, and jokingly) You haven't come to see me for three weeks. I wondered whether you had become disgusted with us war criminals — particularly me, the so-called archcriminal of them all.
I know only that in my belief in Adolf Hitler I put all my strength at the disposal of my people. As a German soldier I could only put myself at the service of the defense against those destructive forces which had once brought Germany close to the abyss, and which today, after the collapse of the Reich, are still threatening the world. If I have made mistakes in my work through a false conception of obedience, if I carried out orders, all of which, insofar as they are alleged to be cardinal orders, were issued before my time of office, then they are part of a fate which is stronger than myself and which is carrying me along with it. I am accused here because substitutes are needed for the missing Himmler and other elements which were completely contrary to me. Whether my point of view and explanation are accepted or rejected, I ask you not to connect the fate and honor of hundreds of thousands of the living and dead of the General SS, of the Waffen-SS, and of the civil servants who, believing in their ideal, bravely defended, their Reich to the last, with your just curse against Himmler. Like myself, they believed that they were acting according to law.
…Господа судьи, во-первых, я хочу заявить суду, что осознаю всю тяжесть предъявленных мне обвинений. Мне известно, что, так как Гиммлера, Гейдриха, Поля и других нет уже в живых, на меня обрушивается ненависть всего мира, и я вынужден держать здесь ответ за все деяния отсутствующих здесь лиц. Я сознаю, что обязан сказать всю правду, чтобы почтенный суд и весь мир до конца поняли сущность явлений, имевших место в Германской империи, правильно взвесили и оценили их, чтобы вынести справедливый приговор…