Плоскость холста есть первичный факт живописи.
Paintings are memories. Memories of the painter who painted them. Memories that can be shared as well. Paintings are things to remember things by.
Я хотел знать, как сделать загадочную картину из увеличенных фрагментов, организуя их таким образом, чтобы предмет, ближайший к тебе, узнавался в последнюю очередь. Картины должны ошеломлять и в тоже время быть полностью обезличены.
In many ways my paintings are about energy — both in how they are created and the image itself.
It fascinates me to create beautiful paintings with the simplest means.
Пыль времени. Это то, что мы все аккумулируем всю свою жизнь.
Всякий раз, когда я получал новую студию я делал максимально возможное для живописи, но с низким потолком, картины стали горизонтальным. Как я изменил студию, получил большие пространства, я сделал большие картины.
Всё, что я делаю автобиографично. В детстве, из-за жары в прериях Северной Дакоты, у меня бывали галлюцинации. Мог увидеть что-нибудь вроде лошадей высотой с трёхэтажный дом. В пустыне или прерии видишь что-то издалека — машину, поезд, бегущего мальчика, и пока наблюдаешь, как оно приближается, есть время подумать, для чего оно перемещается в твоём направлении. Там ощущаешь всё по-другому. Такие вещи и стали вдохновением.
Быть ребёнком в Америке это значит быть постоянным объектом воздействия рекламы. Тебя всё время бьют по голове, ты парализован обрушивающимся на тебя массированным потоком информации. Ты всё время под прицелом.