Ленин так и не успел понять — хотя вообще-то был понятлив, — что законы, открытые Марксом, тут не действуют, ибо даже и физические законы действуют на территории России весьма избирательно; что многоукладность российской экономики — не временное, а вечное явление, что Россия щеляста, и потому тоталитаризм в ней невозможен; что российский народ охотно идёт вслед за любым вождем, лишь бы не думать самому, и сваливает на этого вождя все свои проблемы, стоит тому ослабеть или умереть. Ленин 1918—1923 годов (до тех пор, пока соображал) лихорадочно пытается изменить российское население, в национальные особенности которого всё уперлось, но, осознав бесполезность этого занятия, начинает уничтожать его в огромных, абсурдных количествах: расстреливать, вешать, высылать… Российское население охотно участвует в этой оргии самоистребления, чтобы свалить вину на Ленина, хотя зверства Гражданской, до полусмерти перепугавшие Горького, без всякого Ленина разгулялись бы по полной программе. Тут только волю дай.
Петербург — это имперская столица, город маленького и бедного Евгения, Акакия Акакиевича, желтизны правительственных зданий, в каком-то смысле, как показал новый Петербургский период российской истории, условно говоря, Путинский её период, этот период гораздо более рабский. Знаете, я же был таким любителем петербуржского характера пока он не пришёл к власти в России в целом. Петербург — самый иерархический русский город и, в каком-то смысле, самый несвободный, самый имперский, а в Сибири имперского характера нет. Самый квази-европейский, это Европа, усвоенная на чисто внешнем уровне, а внутри нет. К сожалению, европейская Россия петербуржского образца — это Россия сословная, Россия глубоко подконтрольная, и страшно сказать — Россия имперская. Когда петербуржский период российской истории возобновился с приходом Путина мы поняли, что, к сожалению, главное здание Петербурга, главный символ имперского Петербурга — это не Медный всадник, а один такой интересный дом на Литейном. […] Именно Ваш Бродский стал сегодня символом имперского сознания. […] Бродский — абсолютно имперский поэт и "памяти Жукова" — это стихотворение, написанное петербуржцем. Мне было бы приятно думать, что Петербург — это символ свободы, но это символ империи, а символ свободы, к сожалению, обитает в Сибири. […] Никакой свободы в Петербурге нет. К сожалению, Петербург сыграл в российской истории достаточно печальную роль.