Для поляков я всегда буду русским, для русских поляком.
Белорусы собрали в себе все лучшее от русских, поляков, украинцев, евреев. Поэтому белорусы и умные. Я даже не про себя, я про белорусов. Я украинец больше, наверное.
Мне нужно, чтобы поляк при встрече с украинцем убивал украинца и, наоборот, чтобы украинец убивал поляка. Если до этого по дороге они пристрелят еврея, это будет как раз то, что мне нужно… Некоторые чрезвычайно наивно представляют себе германизацию. Они думают, что нам нужны русские, украинцы и поляки, которых мы заставили бы говорить по-немецки. Но нам не нужны ни русские, ни украинцы, ни поляки. Нам нужны плодородные земли.
Когда кто-то говорит, что он поляк, француз, еврей, татарин, грузин, его никто в этом не обвинит. Но если скажешь: «Я русский», — сразу начинаются разговоры о шовинизме. Это тенденциозная несправедливость!
Не отдадим немцам ни одного поляка — не хотим иметь ни одного немца среди поляков.
Иногда настоящая схватка начинается на пьедестале почёта.
Нельзя отрицать того, как много сделали американцы и англичане для фантастики. Но с другой стороны, американский читатель намного глупее славянина. Его можно кормить дерьмом. А поляка, чеха, русского и украинца нельзя.
Правозащитники – в схватке. Конфликтологи – над схваткой.
Мы должны хорошо осознавать всю важность этого дня, потому что сегодня в гостеприимных стенах Булонь-сюр-Мера встречаются не французы с англичанами, не русские с поляками, а люди с людьми.
Поведение русских войск даже в первых боях находилось в поразительном контрасте с поведением поляков и западных союзников при поражении. Даже в окружении русские продолжали упорные бои. Там, где дорог не было, русские в большинстве случаев оставались недосягаемыми. Они всегда пытались прорваться на восток… Наше окружение русских редко бывало успешным.