Для того, чтобы думать, надо, чтобы думать кто-то научил в свое время. Боюсь, что в массе своей наше население этим не сильно страдает. Голосуют за это, потому что другого не пробовали на протяжении столетий. Все это немножко под разным соусом подавалось, но, по сути, как были рабами, так рабами и остались.
Я очень хорошо понимаю, например, Шахназарова: он хозяин «Мосфильма». Понимаю хозяев театров и всех главных режиссеров, дирижеров, продюсеров: они зависят от государственных дотаций. Мне легче: я никогда у государства ничего не просил и просить не собираюсь. Поэтому мне ничего не мешает говорить именно то, что я думаю. И нельзя сказать, что это как-то сильно изменило мое положение. На концертах у нас столько же людей, сколько и было. Приходят те, кто нас любит. Я получаю массу писем, пишут: «Спасибо, Андрей Вадимович!» За что спасибо: что я такого сделал, неужели надо благодарить человека за то, что он говорит то, что думает?
Мы старания утроим, построение устроим,
И пройдем железным строем накануне перед боем.
Пусть не кажется порою, что сражаться будет просто
Мы отважные герои очень маленького роста.
Так получилось, что я очень требовательно отношусь к слову, поэтому меня глубоко не интересует то направление жанра, сейчас очень многочисленное, где русский язык служит такими кирпичами для ритмического заполнения музыкального пространства.
Я снова жду осенних холодов,
Мне кажется они уже подули,
И осень начинается в июле
Внезапным увяданием садов.
Мы не заметили, как нас обманули
Ослепшие в пещерах городов.
Наш суд сегодня – либо машина для наказания неугодных, либо аппарат по приему денег от истцов.
Нет у меня генетической оппозиционности! Я вообще не считаю, что правительство надо любить взасос или ненавидеть по определению. Оно не для любви создано. Это орган, который работает на нас, граждан. Поэтому спокойное, критическое отношение к нему — норма и даже обязанность.
Воссоединение — это добровольный акт, а в Крыму было насилие над Украиной.
Зверское, лицемерное насилие над страной, которая пытается вырваться из лап русской цивилизации.
Да и цивилизация ли это, тоже вопрос. По мне нет.
Это просто территория, много веков диктующая своим соседям как надо жить.»
Старый человек — это тот, кто перестает воспринимать и начинает вспоминать.
Ну конечно — кому как не тебе, имеющему беспримерный опыт минета у черных парней на улицах Нью-Йорка, разбираться в таких тонких вещах?
… я вернулся домой, и отец переписывал «Hard day's night». Было чувство, что всю предыдущую жизнь я носил в ушах вату, а тут вдруг ее вынули.
Меня не покидает ощущение, что применили какое-то секретное военное изобретение, какую-то частоту, которую запускают во время телевизионных пропагандистских программ, потому что произошло абсолютное сваривание мозгов у людей.
По поводу милосердия. Делить его на милосердие к людям и ко всем прочим – это значит его не иметь. Потому что или милосердие есть, или его нет. И когда мне говорят, что «у нас тут людям жрать нечего, а вы собачками занимаетесь», вот те, кто так говорит, они и людей не накормят. Потому что им наплевать и на тех, и на других.
Куда девался бывший всенародный кумир? <…
Не поднят никем заброшенный зимним днем
Наш флаг из травы с живыми цветами на нем.
Война позади, кто выиграл — не нам решать,
Нам было важнее петь, чем дышать
Думать одинаково — значит не думать. Думанье — процесс индивидуальный.
Но нет конца пути, и так светла дорога,
Где день родится вновь и будут песни петь.
И тот, кто шёл за мной — пусть поспешит немного,
Успев всё то, чего мне не успеть.
