Romantic love, in pornography as in life, is the mythic celebration of female negation. For a woman, love is defined as her willingness to submit to her own annihilation…. The proof of love is that she is willing to be destroyed by the one whom she loves, for his sake. For the woman, love is always self-sacrifice, the sacrifice of identity, will, and bodily integrity, in order to fulfill and redeem the masculinity of her lover.
Анти-феминизм есть прямое выражение мизогинии. Это политическая защита женоненавистничества.
У нас в арсенале есть замечательный прием: мы слушаем женщин. Это методика высочайшей секретности, которую мы старательно скрываем ото всех.
Самосознание означает, что мы стали обостренно чувствовать свои страдания и свою человечность, осознавать, что с нами происходит и на что мы имеем право.
The tragedy is that women so committed to survival cannot recognize that they are committing suicide.
Мужчина может быть героем, если он ученый, или солдат, или наркоман, или диск-жокей, или плохой посредственный политик. Мужчина может быть героем, потому что он страдает и отчаивается; или потому что он мыслит логически и аналитически; или потому что он "чувствительный"; или потому что он жестокий. Богатство делает мужчину героем, как и бедность. Практически любое обстоятельство в жизни мужчины делает его героем для какой-то группы людей и имеет мифическое воплощение в культуре — в литературе, искусстве, театре или ежедневных газетах.
Когда люди восстают против страдания, это рождает героев, известных и неведомых.
Женщины живут в стране, которая называется дом. Они ее коренное население. Поэтизированный невнимательными наблюдателями, воспетый романтизирующими его пропагандистами, дом преподносится как противоположность внешнему миру: в нем тепло, когда снаружи холодно; в нем царит любовь, а снаружи — жестокость. Дом — убежище от внешнего мира, островок покоя, безопасности и комфорта (эмоционального, если не материального). <…> Дом для женщины может стать тюрьмой: ее могут держать в нем взаперти, не позволять выходить, или сама она может быть слишком изувеченной, чтобы покинуть его; женщину в нем могут истязать или сжечь живьем; женщина в нем может быть служанкой, выполняющей черную работу и живущей в черном теле; законным имуществом; имуществом, предназначенным для секса; имуществом, предназначенным для воспроизводства.
Если вы хотите точное определение того, кто такой трус – это тот, кто принижает целый класс людей, чтобы идти по ним и казаться себе выше.
Когда женщин лишают слова, их лишают жизни. Когда женщин лишают площадки для слова, их лишают силы, которая необходима для благополучия и выживания.
В: Люди считают, что вы очень враждебно относитесь к мужчинам.
О: Так и есть.
В: Вас это не беспокоит?
О: Судя по тому, что вы сказали, это беспокоит их.
Many women, I think, resist feminism because it is an agony to be fully conscious of the brutal misogyny which permeates culture, society, and all personal relationships.
Не бывает доброжелательного доминирования, как не бывает и уважающего себя подчинения.
Экономически зависимые женщины — это сексуально доступные женщины. Системное экономическое угнетение превращает каждую женщину в женщину, которую можно купить.
Три вещи неразрывно связаны между собою: грамотность, интеллект и творческий ум. Принято говорить, что они отличают человека от животного. Тому, кому в них отказано, отказано в полностью человеческой жизни, отказано в праве на человеческое достоинство.
Майкл Муркок: Несколько рецензентов обвинили вас в том, что вы утверждаете, будто все половые акты являются изнасилованием. Я нигде в книге не нашел и намека на это. Так ли это на самом деле?
Дворкин: Нет, я этого не говорила ни тогда, ни когда-либо. Моя точка зрения заключалась в том, что пока закон допускает освобождение мужа от обвинения в изнасиловании, ни одна замужняя женщина не имеет юридической защиты от изнасилования. Я также утверждала, основываясь на чтении наших законов, что брак предполагает половой акт — он является обязательным, частью брачного контракта. В данных обстоятельствах, решила я, невозможно рассматривать половой акт в браке как свободное действие свободной женщины.
Woman is not born: she is made. In the making, her humanity is destroyed. She becomes symbol of this, symbol of that: mother of the earth, slut of the universe; but she never becomes herself because it is forbidden for her to do so.
Изнасилование — это синоним полового акта.
[Интервьюер:] Что, по вашему мнению, является самой переоцененной добродетелью? [Дворкин:] Соответствие и конформизм…. [[Быть] нормальной — это серьезно переоцененная добродетель.
Более того, сексуальная эксплуатация женщин на сегодня провозглашена «сексуальным освобождением». Использование женщин в порнографии считается «освобождающим». То, что с нами проделывают, называется «сексуальной свободой». Насилие над нами стало эталоном свободы — ее значением — ее необходимым условием — практически во всех в странах Запада.
Насилие настолько системно, что мы просто не замечаем, как женщины повсеместно подвергаются ему, потому что проявления насилия стали такими привычными и обыденными. Насилие — это политика, это история, это власть, это экономика, это институциональные методы организации общества. Это не «просто жизнь».
Порнография – это пропаганда ненависти к женщинам. Она не только подстрекает к насильственным действиям против нас, но и утверждает, что мы это любим. Порнография – это чрезвычайно актуальная, энергичная и эффективная система ценностей, но также это и формирование навыков поведения.
Люди говорят «Да ладно, порнография – это всего лишь картинки для мастурбации, она никому не приносит вреда». Но оргазм – очень серьезное поощрение, не правда ли? Вспомните о собачках Павлова. Они не просто думали об испускании слюны, они действительно пускали ее. Они делали то, чему их научили. Точка. А теперь подумайте о порнографии. Дегуманизация является основным содержимым всей порнографии, без исключений.
Нам нельзя позволить себе сделать ошибку, допущенную судом донацистской Германии. Нам нельзя позволить себе проглядеть действительную власть и действительный смысл слов и то значение, которое им реально придают.
Слово можно использовать, чтобы воспитывать, объяснять, информировать, просвещать. И слово можно использовать, чтобы запугивать, угрожать, оскорблять, принуждать, возбуждать насилие, поощрять невежество. Слово может сделать нас лучшими и худшими, склонить к состраданию и к ксенофобии, научить милосердию и жестокости. Слово имеет вес потому, что оно определяет смысл и значение того, что мы знаем и что мы делаем. Слово изменяет нас и сохраняет нас такими, какие мы есть.