Удивительно, — говорил он, — как это в Элладе участвуют в состязаниях люди искусные, а судят их неискусные.
Узнав, что корабельные доски толщиной в четыре пальца, он сказал, что корабельщики плывут на четыре пальца от смерти.
These decrees of yours are no different from spiders' webs. They'll restrain anyone weak and insignificant who gets caught in them, but they'll be torn to shreds by people with power and wealth.
Анахарсис на вопрос, почему не заводит детей, сказал: из любви к детям.
My country is a disgrace to me, but you are a disgrace to your country.
На вопрос, как не стать пьяницей, он сказал: «Иметь перед глазами пьяницу во всем безобразии.»
The forum [is] an established place for men to cheat one another, and behave covetously.
Better to have one friend of great value, than many friends who were good for nothing.
Лучшим управлением было бы такое, в котором, при всеобщем равенстве во всем прочем, первые места были бы обеспечены добродетели, а последние — пороку.
Афинянин попрекал его [Анахарсиса], что он скиф; он ответил: «Мне позор моя родина, а ты позор своей родине».
Лучше иметь одного друга многоценного, чем многих малоценных.
Какие из кораблей самые безопасные? — спросили его. — Вытащенные на берег.
Злой человек похож на уголь: если не жжет, то чернит тебя.
Люди делятся на три вида: живых, мёртвых и тех, что ходят по морям.
Закон — паутина: маленькие насекомые застрянут и погибнут в ней, а большие легко разорвут
На вопрос, кого больше, живых или мертвых, он переспросил: «А кем считать плывущих?»
Первая чаша принадлежит жажде, вторая — веселью, третья — наслаждению, четвертая — безумию.
Виноградная лоза приносит три грозди: гроздь наслаждения, гроздь опьянения и гроздь омерзения.
На вопрос, что в человеке хорошо и дурно сразу, он ответил: «Язык.»
Удивительно, как при начале пира пьют из малых чаш, а с полными желудками — из больших.
Рынок — это место, нарочно назначенное, чтобы обманывать и обкрадывать друг друга.
У себя дома первый бокал обычно пьют за здоровье, второй — ради удовольствия, третий — ради наглости, последний — ради безумия.