Великая поэзия должна быть и искусством, и забавой одновременно.
Вождь должен быть загадкой, ему должны верить как богу, перед ним должны преклоняться, его должны любить. И тогда ему простят любое преступление, сами найдут для него оправдания.
Поэзия — это особое дело, она выворачивает наизнанку эпитеты и прилагательные. Не существует поэзии феминистской или поэзии мужского шовинизма — как не существует поэзии негритянской, поэзии белых или краснокожих. Или это поэзия, или нет.
Поэзия мыслей более доступна каждому, нежели поэзия звуков, или, лучше сказать, поэзия поэзии.
В прозе мы остаемся на твердой земле, а в поэзии должны подниматься на неизмеримые высоты.
Поэзия всегда в некотором смысле противоположна поэзии.
Если женщина уже простила мужчину, она не должна напоминать ему о его грехах за завтраком.
Выдержанная и последовательная философия становится невыносимой. Если поэзия должна быть глуповатой, то философия должна быть сумасшедшей, как вся наша жизнь. В разумной же философии столько же коварства и предательства, сколько и в обыкновенном здравом смысле.
Поэзия должна быть высокой, как небо, и земной, как хлеб насущный.
Цель поэзии — поэзия.