Не всякий, кто может писать стихи, — поэт.
Поэтов русских князем был…
В сороковые годы, чтобы покорить девушку, нужно было быть солдатом; в пятидесятые годы — евреем; в шестидесятые — чернокожим. Теперь, чтобы покорить девушку, нужно быть девушкой.
У поэтов стихи, как дети, рождаются от женщин.
Стихи — подобны жемчугу, хранящемуся в глубинах нашей души.
Иногда мне кажется, что весь мир настроен против меня, но в глубине души я знаю, что это не так. Некоторые меньшие страны нейтральны.
Обычный человек — совокупность рутин, идей и традиций. Если идти по этому пути — ты познаешь рутины, идеи, и традиции, — свою тень. Ты не познаешь себя.
… русская поэзия 20—30-х годов не понятна без Мандельштама. Он начал раньше. В книге «Камень» много прекрасных стихов. Но эта поэзия ещё окована гранитом. Уже в «Tristia» начинается раскрепощение, создание своего стиха, ни на что не похожего. Вершина — тридцатые годы, здесь он — зрелый мастер и свободный человек. Как ни странно, именно тридцатые годы, которые часто в нашем сознании связаны с другим, годы, которые привели к гибели поэта, определили и высшие взлёты его поэзии. Три воронежские тетради потрясают не только необычной поэтичностью, но и мудростью. В жизни он казался шутливым, легкомысленным, а был мудрецом.
Можно быть замечательным поэтом, но писать плохие стихи.
Не надо работать над стихами, надо чтоб стих над тобой (в тебе!) работал.